Грязные игры на нашей кровати

Глава 1: Вечер без правил

Я вернулся домой после очередного долбаного рабочего дня, весь на нервах, а в квартире уже творился пиздец. Дверь в спальню нараспашку, и оттуда доносятся стоны, хрипы и запах пота с сексом. Моя жена, Лариса, опять притащила каких-то уебков. Я стою в коридоре, сжимаю кулаки, а внутри всё кипит. Она знает, что я ненавижу эту херню, но ей похуй. Ей нравится меня ломать, ставить на колени, заставлять смотреть, как она трахается, и, блять, участвовать в этом дерьме.

— Ну что, Сашок, опять в сторонке постоишь, как лох? — её голос, насмешливый и резкий, режет уши. Она сидит на нашей кровати, голая, с растрепанными волосами, а рядом какой-то хрен с татуировками на всю спину, ухмыляется, как будто я его личный шут. Рядом ещё баба, длинноногая, с ярко-красной помадой, ласкает себя, глядя на меня с издевкой.

— Ларис, какого хуя? — рычу я, бросая сумку на пол. — Это мой дом, блять, а не твой бордель!

— Твой дом? — она смеётся, откидывая голову назад. — Да ты тут никто, пока я не разрешу. Иди сюда, не тявкай, а то опять без ужина останешься. Или без секса на месяц. Хочешь, чтоб я тебя совсем в угол загнала?

Я скриплю зубами, но ноги сами несут меня к кровати. Она знает, как меня зацепить. Эта сука всегда добивается своего. Татуированный мудак тянется к ней, хватает за жопу, а она стонет, но смотрит на меня, как на добычу.

— Снимай штаны, Сашок, — командует она, её глаза блестят от похоти и власти. — Сегодня ты будешь обслуживать нас всех. И не смей выёбываться, а то я тебя так унижу, что до конца жизни не отмоешься.

— Да пошла ты, — огрызаюсь я, но голос дрожит. Она ухмыляется, зная, что я сломаюсь. Всегда ломаюсь. А эта длинноногая тёлка рядом хихикает, раздвигая ноги шире, показывая, как она уже мокрая, готовая к любому пиздецу.

— Не зли меня, милый, — Лариса наклоняется ближе, её дыхание горячее, а голос — как яд. — Ты же знаешь, я могу сделать так, что ты будешь умолять меня трахнуть тебя. Или их. Смотри, какой у него хуй, твёрдый, как камень. Хочешь попробовать? Или мне самой его взять?

Я чувствую, как кровь стучит в висках, а в штанах предательски тесно. Она это видит, сука, и её улыбка становится ещё шире. Татуированный хмырь ржёт, а баба рядом шепчет: «Давай, не ломайся, будет жарко.»

Лариса тянет меня за ремень, расстёгивает его одним движением, а я стою, как дебил, не в силах сопротивляться. Её руки скользят ниже, и я знаю, что сейчас начнётся такой пиздец, от которого у меня башню снесёт. Она наклоняется, её губы почти касаются моего уха, и шепчет: «Сегодня ты мой, и их тоже. Готовься, я хочу видеть, как ты потеешь и пыхтишь, пока мы все не кончим.»

Я сглатываю, чувствуя, как её слова бьют прямо в пах. Комната пропитана запахом похоти, и я знаю, что через минуту тут будет ад. Её рука уже на мне, и я слышу, как татуированный хрен говорит: «Ну что, начнём?»